Сценарий 1. «Хороший эксперт» как продолжение синдрома отличника.

Есть такой очень знакомый сценарий — когда человек всю жизнь старается быть хорошим: удобным, правильным, тем, кто не подводит и держит себя в рамках ожиданий.
И потом эта же механика просто перетекает в профессию.

Человек уже не просто работает, а как будто продолжает эту старую роль — только теперь в формате «хорошего эксперта».
И это заметно особенно в помогающих профессиях: там, где должно быть живое присутствие, появляется попытка быть “правильным специалистом”, звучать как надо, реагировать как положено, держать образ принимающего.

В итоге роль начинает жить вместо человека.
Именно из-за этого и работа, и развитие, и деньги могут стопориться — потому что внутри нет движения, нет своего дыхания.
Всё как будто делается через напряжение, через соответствие, а не из настоящего контакта с собой.

Сценарий 2. «Мне нельзя больше, чем у кого-то» / «Запрет на рост»

Есть ещё один сценарий, который часто проявляется у специалистов.
Это внутреннее ощущение: «Мне нельзя больше, чем у кого-то».
По сути — это запрет на рост.

Этот сценарий формируется в детстве, когда родитель не выдерживал успех ребёнка.
Это могли быть раздражённые фразы, напряжённые реакции, атмосфера, в которой ребёнок чувствовал:
«Когда у меня получается, это тяжело для близкого человека».

Там формируется очень простой вывод:
«Чтобы сохранить связь, мне нельзя расти. Мой успех может причинить кому-то боль.»

И дальше мозг начинает работать в этой логике:
— возможности становятся невидимыми,
— от предложений человек отказывается без объяснений,
— даже если идёт в проект, он может не складываться, обрываться, «не идти» по непонятным причинам.

Как будто любое движение вверх всё время встречает внутренний стоп.

И человек может быть очень способным, готовым к другому уровню — но внутри стоит эта граница.
И естественно, доход в таких условиях не растёт, потому что внутри чётко звучит: «нельзя больше».

Сценарий 3. «Помогание вместо денег»

Третий сценарий — это про помощь, которая занимает всё пространство.
Это детско-родительская история, где помощь когда-то была способом получить нужность, внимание, контакт.
И уже тогда человек научился:
«Если я помогаю, меня не отвергнут».

Во взрослом возрасте это продолжается почти незаметно.
Сам факт того, что к нему обращаются, что он нужен, что он может поддержать — уже ощущается как «оплата».
Как будто внутри закрывается эта старая потребность в нужности,
и дальше про реальную стоимость уже не идёт.

И поэтому назвать цену становится чем-то странным, неудобным, почти невозможным:

«Как я назову цену, если я от сердца?
Если я хороший человек?
Если вдруг они подумают, что я слишком многого хочу?»

Здесь очень сильный страх отвержения.
Эта детская часть по-прежнему боится, что если обозначить стоимость, то контакт исчезнет, человек уйдёт, скажет «нет», и всё разрушится.

И тогда помощь становится способом удерживать связь,
а деньги — чем-то, что будто бы может эту связь оборвать.

Даже когда специалист решается взять оплату,
это часто минимальная сумма,
и реакция внутри — как будто огромная благодарность человеку за то, что он «вообще согласился платить».
И сразу же появляется тень неудовлетворённости:
«Почему я не расту? Почему опять так?»

Потому что в таком сценарии нужность становится важнее дохода.
Человек получает эмоциональную «оплату» — и вроде бы всё есть, но при этом нет ощущения движения, нет развития.

⸻

Это три сценария — самые частые из тех, что я вижу сейчас у экспертов.
И что особенно характерно для нашей профессии — психологов, коучей, специалистов помогающих направлений — в том, что мы можем очень тонко разбирать механизмы у других, но свои собственные сценарии часто остаются слепой зоной.

Мы продолжаем работать, поддерживать, вести клиентов, идти в глубину — и при этом можем сами не замечать, как включаются эти детские программы:
про "хорошесть", про «нельзя больше», про необходимость удерживать контакт через помощь.

И когда мы замечаем это у себя, работа начинает идти совершенно по-другому, и, соответственно, заработок.